Офицер. Приказано влюбиться

— На основании статьи пятьдесят первой Конституции РФ я отказываюсь давать показания против себя, — говорю я дрожащим голосом, а сама ощущаю как будто черчу мелом круг вокруг себя от нечисти, заранее зная, что это не поможет. Он обходит стол и останавливается прямо у меня за спиной. Я чувствую кожей его тяжёлое, давящее присутствие. Подполковник наклоняется, и я ощущаю у самого уха его дыхание и слабый запах горького парфюма. — Ты кое-что перепутала, Аня, — голос мужчины падает до вкрадчивого шёпота. — Ты не в американском кино и не на лекции по праву. Ты в изоляторе ФСБ. И адвокат твой сейчас поехал пить латте в уютный офис, а ты остаёшься здесь. Со мной. В камере, где по ночам бывает очень холодно и страшно. Его рука ложится на спинку моего стула, едва касаясь моего плеча, и я замираю, боясь даже вздохнуть. Начинаю повторять про себя, как мантру: их этому учат, это всё психологические приёмы. Мне надо просто продержаться эти пятнадцать суток. Он мне ничего не сделает. *** Я просто не выспалась после работы и очень спешила домой. Попала в обычную аварию, вот только меня почему-то скрутили лицом в асфальт. Теперь допрашивают как последнюю преступницу, хотя я ничего не сделала. Но подполковник Соколов, похоже, считает иначе. И методы у него совсем не джентльменские… Его близость пугает меня до паники, но этот страх странно будоражит и заставляет сердце биться на пределе.